Показания тамплиеров на судебном процессе Лондона: правда, миф или вымысел?
c
c
Anne Gilmoure-Bryson /Энн Гилмор-Брисон
University of Melbourne / Университет Мельбурна
c
Мало известно о происхождении военного ордена рыцарей тамплиеров. Судя по работам двух средневековых авторов и упоминаниям в различных иных хрониках того времени, он был основан в Иерусалиме в 1118 или 1119 году Гуго де Пейеном, Жоффруа де Сент-Омером и пятью или шестью другими рыцарями, большинство из которых было родом из французской провинции Шампань[1]. Нам известно, что эти люди дали клятву патриарху Иерусалимскому, прежде всего обещая охранять множество пилигримов, странствующих по дорогам Святой Земли, которая была захвачена из рук неверных в 1199 году, во время первого крестового похода. К середине XII века тамплиеры, как они стали называться, взяли на себя военные обязательства, а чуть позже их примеру последовал орден святого Иоанна Иерусалимского, госпитальеры, и другие ордена. То, что начиналось, как первый военно-монашеский орден в западной истории, вскоре стало богатым и могущественным, так как ему стали принадлежать земли практически в каждом уголке Христианского мира.
Одним из основных событий ранней истории тамплиеров стал собор в Труа в 1128 году, на котором был принят устав тамплиеров[2]. Ни один орден не мог стать официальной частью монашеского общества, не пройдя эту процедуру. Существует список лиц, принявших участие в соборе[3], а так же представителей французского дворянства, по обычаю приглашенных как и церковных сановников. Уже после собора магистр или глава ордена, Гуго де Пейен, пустился в путь по Европе набирать новых последователей и поощрять строительство новых обителей ордена[4]. Вероятно, Гуго пользовался успехом в Англии, где получал дары от короля Генриха I, да и Шотландия жаловала Пейену золото и серебро. Многие из первых грамот, относящихся к учреждениям ордена, были утеряны, хотя значительное число сохранившихся было опубликовано Альбоном в его картулярии[5]. Первая английская дарственная грамота ордену датирована 1137 годом. В ней было зарегистрировано дарение земельного хозяйства в Эссексе от жены короля Стефана, Матильды[6]. Тамплиеры быстро добились успеха в Англии, но всё же не до такой степени, как во Франции[7].
Никто не будет отрицать достижения тамплиеров во Франции, Испании, Португалии и Святой земле, в меньшей степени во Фландрии и Германии, а так же банковскую роль ордена, появившуюся в конце XII века, которая вызвала развитие нереалистичных гипотез об его безмерном богатстве[8]. При более тщательном изучении истории тамплиеров можно обнаружить, что они были гораздо менее богаты, чем, например, цистерианцы или госпитальеры. Критика, возросшая вокруг тамплиеров, приписывает им излишнюю высокомерность, надменность и чрезмерную гордость, хотя всё же папские обвинения были адресованы не только тамплиерам, но и госпитальерам, которые время от времени сражались друг с другом, вместо того, чтобы направлять свою военную мощь на неверных.
К концу XII века, в 1291, Акра была сдана мусульманам; последний великий бастион в Святой земле был утерян. В это время, раненый магистр госпитальеров отплыл на Кипр вместе с выжившими братьями на одном из оставшихся кораблей ордена. Великий магистр ордена тамплиеров, Гийом де Боже, умер, как и большинство тамплиеров, бывших в осаде. Большая часть западных войск полегла в сражении[9]. Те тамплиеры и госпитальеры, которые сумели выжить, передислоцировались на о.Кипр, где они прожили нелегкий период, длившийся 16 или 17 лет, пока госпитальеры не захватили о.Родосс и не сделали его своей резиденцией. Небольшое число тевтонских рыцарей, участвовавших в разгроме под Акрой, отступило в Венецию, а к 1309 году прибыло в Мариенбург в западной Пруссии, где они основали свою штаб-квартиру, а чуть позже и собственное государство[10].
В итоге, после 1291 года ситуация стала складываться не в пользу тамплиеров, чего нельзя было сказать о двух других основных военных орденах. Госпитальеры, начиная с 1306 и заканчивая их окончательной победой в 1312 году, завоевывали Родос, остров, который мог подарить им неприступный бастион, защищенный от мародеров-королей и принцев[11]. Тевтоны находились относительно далеко как от французских и английских королей, так и от папы, поэтому вскоре самостоятельно создали превосходную армию, с помощью которой могли отразить практически любую попытку нападения. Тамплиеры стали единственным военным орденом, существующим как без хорошо защищенной резиденции, так и без какой-либо цели. Если немецкий орден, проводил яростную христианизацию Пруссии, а госпитальеры помогали больным и нуждающимся в уходе людям, то тамплиеры не оправдывали своего существования. Да и банковская роль ордена, функционирующая для английского и французского монархов, с трудом походила на достойное занятие для религиозного ордена. Густые тучи собирались над орденом тамплиеров.
Множество ученых не принимает в расчет доказательства, полученные на различных допросах по делу тамплиеров, считая их бесполезными, так как они были добыты под жесточайшими пытками. К тому же нотариус записывал не то, что на самом деле говорил свидетель: слово в слово были записаны слова обвиняемого лишь на его собственном языке, а на латыни записывалось только то, что считалось важным. Так как достоверно известно, что на допросах в Лондоне не использовались пытки[12], и так как известны несколько положений этого суда, которые в значительной степени отличаются от слухов из других стран, то я утверждаю, что изучение этих показаний действительно является очень ценным[13]. Самый важный вопрос, на который нужно найти ответ, работая над таким материалом: насколько ''качественны'' такие показания, где правда, где ложь, и что из всего этого лишь порождение слухов.
До сих пор возникает много споров по поводу истинного происхождения обвинительных актов тамплиеров на судах и допросах в христианских землях с 1307 по 1311. Ученые склонны недооценивать слухи, приписываемые Эскью де Флойрану, о незаконных деяниях тамплиеров, слухов, которые скоро дошли до короля Франции, Филиппа IV, приблизительно к 1305 или 1306 году[14]. Каково бы ни было происхождение этих голословных заявлений, но, по словам папы Климента V, гасконца Бертрана де Го, бывшего архиепископа Бордо, он слышал их от короля ещё до своей коронации в качестве папы в ноябре 1305 года[15]. Возникает ощущение, что Климент V очень неохотно верил в эти басни. Поэтому он и не торопился проводить расследование[16]. Но к 14 сентября 1307 года Филипп IV дал ордер на арест, вступивший в силу 13 октября и разрешавший схватить, допросить и посадить в тюрьму всех тамплиеров Франции[17].
Хотя последовавшие вскоре папские буллы также требовали арестовать и допросить всех тамплиеров, но и королю Франции, и самому папе было непросто убедить власти Англии согласиться с директивами.
Филипп изначально сам писал Эдуарду II в 1307 году, настаивая на том, чтобы король Англии расправился с тамплиерами в своем королевстве. На это Эдуард отвечал, что не верит в невероятные обвинения, предъявленные тамплиерам, так же, как его пэры и совет[18]. Основная папская булла “Pastoralis praeeminentiae” увидела свет 22 ноября 1307 года, только спустя 5 недель после арестов во Франции[19]. К этому времени немало тамплиеров было опрошено по поводу всех слухах, витающих даже на уровне епископов по всей Франции. Почти все допрошенные признавали себя виновными во всех, до одного, обвинениях, часто сразу в нескольких: будь то отрицание священности Христа, Девы Марии, Бога, различных святых, будь то совершение различных богохульных, кощунственных деяний, как например, топтание креста или плевки на него[20]. Хуже всего то, что Великий Магистр, Жак де Моле, и несколько сановников признались на допросах в Париже, в резиденции тамплиеров в конце октября 1307 года. Де Моле дал показания, что “отрекался от Господа три раза, но лишь устами, а не сердцем”[21]. Он странно настаивал на том, что не помнит, плевал ли на крест. На церемонии приема в орден он целовал председателя в пупок и услышал от прецептора Оверни, что лучше совокупляться с братьями ордена, чем совращаться с дамой, чего он сам, однако, никогда не делал[22].
По неточным, но вполне понятным причинам, Эдуард II, который должен был вскоре жениться на дочери Филиппа Красивого, решил арестовать всех тамплиеров в Англии, Шотландии и Ирландии к 20 декабря 1307 года[23]. Около 150 тамплиеров было схвачено, в соответствии с указом короля, между 8 и 11 января 1308; гораздо меньшее количество было арестовано в Шотландии и Ирландии[24]. Хотя большинство обвинений были такими же, что и в континентальной части Европы, но к ним добавились и новые, когда допросам не удалось произвести ожидаемого эффекта рассскаяния[25]. Мы не будем здесь затрагивать слушания Йорка, Линкольна, Шотландии и Ирландии, а будем говорить лишь о допросах в Лондоне.
Первое расследование было проведено в период с 21 октября по 18 ноября 1308 года в присутствии двух папских представителей: аббата Лони, что близ Парижа, и Сикарда де Вор, канонника из Нарбонны, который занимал пост папского капеллана. Лондонский епископ был заявлен на следствии, как английский представитель церкви. После двух дней предварительного следствия, 23 октября перед судом предстал первый тамплиер – брат Вильям Рейвен[26]. На первом допросе ни ему, ни следующему свидетелю не был задан сразу весь перечень вопросов. Вильяма лишь спросили об ордене в его время, задав несколько основных вопросов. Он был принят в орден английским магистром, Вильямом де ла Мор, пятью годами ранее. Будучи совершенно не согласен с показаниями французских и итальянских тамплиеров, которые заявляли, что процедура принятия в орден была тайной, и на ней присутствовали лишь братья ордена, Вильям настаивал на том, что ”около сотни мирян” наблюдали за церемонией его вступления в орден Храма. Он перечислил все обеты, данные им на этом событии, но все они были абсолютно законными: забыть о своих желаниях, принять лишения ордена, быть целомудренным и не иметь никакой собственности. Всё это нормальные монашеские обеты, упоминаемые Гийомом Тирским[27].
Рэйвен утверждал, что на церемонии приема в орден ему был зачитан устав, но из-за чрезмерной длины, я подозреваю, было использовано лишь его сокращение, которое не включало сотни страниц более поздних пунктов устава[28]. Инквизиторы слушали эти показания с одним четким ощущением – ощущением неприязни и раздражения. Вследствие того, что не было совершено признания своей виновности в чем либо, следователи сурово сказали, что, так как Вильям уже давал показания, то он не должен иметь возможности говорить с другими тамплиерами, и в дальнейшем его следует держать подальше от тех, кто еще не был допрошен[29].
Следующий допрошенный, Хьюго Тедкастер, дал в равной степени разочаровывающие показания, подав тем самым пример следующим допрошенным на этом этапе следствия, хотя и подтвердил привычное мнение, что ни один мирянин не имел свободного доступа на церемонию приема в орден[30]. Томас ле Шамбелин добавил, что тот же метод приема новых членов был распространен не только в Британии, но и в других странах. Как и большинство допрошенных, он не верил, что другие тамплиеры добровольно признали свою вину перед папой и кардиналами[31].
Радулфус Бартон[32] был первым английским допрошенным священником; он занимал пост приора в Тампле Лондона[33]. Он был допрошен по всем 85 пунктам обвинения, и абсолютно точно, что ему доверяли больше, чем членам ордена, особенно в вопросе (лишенном, кстати, доверия) о законности таинств. Он отрицал любую вину, какая бы она ни была, по всем пунктам обвинения. Он настаивал, что священники тамплиеров на самом деле включали весь ритуал причащения, в проведение мессы и что его самого никогда не заставляли делать иначе. Вследствие того, что среди тамплиеров бытовало смятение по поводу точности того факта, что магистр сам отпускал братьям грехи, ответ Бартона точно является ценным. Он объяснял, что “Великий Магистр мог отпускать грехи тамплиеров на капитулах, но прощал он лишь проступки в отношении выполнения устава ордена, а не тайные грехи каждого исповедовавшегося, так как в этом сам магистр ничего не смыслил”[34]. Этот ответ соответствует закону всех каноников, по которому только священник мог отпускать грехи. Когда Бартона спросили о наличии идолов в домах тамплиеров, он полностью отрицал их существование.
Следующим допрошенным был Химберт Блейнк[35], рыцарь и прецептор Оверни во Франции. Он, по-видимому, находился в Англии во время арестов тамплиеров 13 октября 1307 года, ведь иначе становится неясно, почему его не арестовали уже тогда. Человек с солидным опытом, проведя 37 или 38 лет в ордене, Химберт был отправлен за границу Гийомом де Боже. Химберт сам принимал в орден новых братьев в различных частях Франции. Факт того, что он принял своего племянника только четырьмя или пятью годами ранее своего ареста, показывает, насколько он был не доволен аспектами жизни в ордене. Он не сознался ни в каких злодеяниях.
Последующие несколько допрошенных не добавили ничего нового к рассмотренным нами показаниям. Одиннадцатый, Вильям Бартон[36], рассказал, что некий Томас Фронби, исчез прямо перед захватом, что, несомненно, происходило со многими тамплиерами, находящимися вне Франции, так как они имели два года, чтобы узнать о существующих судебных делах, и совершить побег до ареста.
Семнадцатый допрошенный, Роджер Стоу[37], священник, одно время имевший отношение к ордену. Он был принят семи годами ранее, но покинул орден в 1307 году. Он ушел без объяснения причины, но, конечно, уже мог слышать что-то о французских арестах, поэтому он оставил храмовников, чтобы вернуться в белое духовенство, во избежание возможных проблем в будущем, если допросы станут реальностью и в Англии. Выход из состава ордена фактически был запрещен уставом, но изредка это было возможно сделать, с разрешения магистра, или, как говорил двадцать пятый допрошенный: “ никто не мог покинуть орден без позволения старшего по званию”[38]. Роджер не сделал никаких губительных отзывов о своем пятилетнем пребывании в ордене.
Двадцать шестой допрошенный, Роберт Сотр[39] был принят в орден за год до арестов в Англии и спустя как минимум год с тех пор, как все тамплиеры были лишены свободы во Франции. Действительно удивительным кажется то, что даже в это время в орден продолжали вступать люди. Томас Ладхем, который давал показания в тот же день, был принят в орден лишь за одиннадцать дней до своего ареста[40]. Двадцать девятый допрошенный, Джон Стоук, был принят в орден в Пикардии Гуго де Пейро, старшим сановником ордена. Джон объяснил, что братья могли исповедаться священникам, которые тамплиерами не являлись (в обвинении №74 в Англии или №73 в других странах говорилось обратное), он так же особо отметил то, что доминиканцы и францисканцы относились к числу таких священников[41].
Роберт Скотт[42], тридцать четвертый допрошенный, рассказал необычную историю. Он был принят в орден за границей, в Шато-Пелерин, в одной из величайших крепостей тамплиеров, приблизительно двадцать шесть лет назад. Позже он покинул орден из-за своей прихоти и два года оставался в стороне от храмовников. Это, конечно же, было нарушением устава. Чувствуя себя виноватым, он отправился в Рим, чтобы исповедоваться у папского духовника. Понеся длительное наказание, он вернулся в орден, в уже привычное для тамплиеров место, Никосию на Кипре. Он окончательно примирился с орденом на второй церемонии вступления, где председателем, как и в первый раз, был Химберт Блейнк.
В английском суде был ряд обвинений, которые не были использованы больше нигде, например, по отношению к тому, как тамплиеры хоронили людей на собственных кладбищах. После допроса 43 человек к 17 ноября 1309 года в слушаньях была сделана небольшая пауза на период праздников с 27 января и до середины марта 13010, после чего ещё четверо дали показания. В это время второй Джон Стоук, священник был допрошен на счет вышеуказанной проблемы[43]. Он детально рассказал о нескольких похоронах, которые были проведены абсолютно законно и общепринятым путем. Больные тамплиеры, как полагается, проходили обряд причащения. Английские следователи были озабочены смертью некоего Вильяма Бейчера[44]. Стоук утверждал, что, насколько он знает, Вильям исповедовался и причастился перед смертью, но исповедник был в данный момент на Кипре. Вильям был заключен под стражу за восемь недель до смерти, и не был похоронен в своем тамплиерском облачении. Так как Вильям был отлучен от церкви, по крайней мере так говорил Джон Стоук, он был похоронен не в освещенной земле, а за пределами кладбища. Вероятно, “преступление” Вильяма заключалось в воровстве имущества и денег, принадлежащих ордену.
Расстроенные следователи приостановили проведение слушаний по делу тамплиеров и вернули под стражу, доставленных ранее в Лондон допрошенных из Кентербери, Глостершира, Сомерсета, Суррея, Оксфордшира, Эссекса, Керфордшира, в лондонский Тауэр[45].
Провал тех лондонских допросов, которые были направлены на слёзные признания, вынудил провести 19 ноября слушанье клириков и мирян, не являвшихся членами ордена. Этим людям был задан упрошенный и укороченный список вопросов, сфокусированных в основном на церемонии посвящения: она была тайной из-за того, что была нечестивой? Чем занимались тамплиеры во время ночных таинств? Приобретали ли он товары и имущество, что было незаконно? Отрицали ли они Христа и поклонялись ли идолам? И, наконец, было ли что-нибудь подозрительного в том, как священники ордена проводили таинства[46]?
В Лондоне, в церкви Святой Троицы неутамимые инквизиторы снова стали проводить слушанья. Господин Вильям Дюртерер, лондонский общественный нотариус, дал показания, которые повторило большинство людей[47]. Он знал, что церемонии посвящения были тайными, и предполагал, что эта засекреченность да и тот факт, что церемония проводилась на рассвете, доказывают что тамплиеры что-то скрывали, боясь быть наказанными. Гилберт Бруэр[48], клирик, считал, что секретность церемонии посвящения была обоснованной. Он отметил, что посвящение проходили либо днем, либо ночью. Как бы то ни было, он не дал никаких неблагоприятных показаний. Третий, ещё один общественный нотариус, по имени Роберт Дюртерер, повторял слова первого, предполагая, что тайная процедура принятия в орден была таковой, так как на ней происходило что-то незаконное[49].
Позже появилась новая проблема: впервые за все время английские инквизиторы услышали показания, обвиняющие тамплиеров в содомии. Роберт говорил, что после обеда некий Ги де Фореста и кто-то еще по имени Роберт провели подозрительно много времени в комнате брата Хьюго за закрытой дверью. Ещё хуже было то, что Ги, якобы, пытался и даже умолял допрашиваемого вступить с ним в половой контакт, но Роберт смог убежать и “ вылетел из комнаты”[50]. Роберт так же заявил, что тамплиеры незаконно приобретали землю.
Следующие шесть допрошенных, не являвшиеся тамплиерами, не сделали никаких серьезных заявлений; даже один из них, бывший тамплиер, не дал никаких анти-тамплиерских доказательств. Десятый, сторонник тамплиеров и священник, сделал очень позитивное про-тамплиерское заявление. Следующие семь допрошенных не смогли сказать ничего определенного, что обвиняло бы тамплиеров. Они подтверждали существование различных слухов, но никаких доказательств не последовало.
Теперь допросы продлились до конца декабря, и следователи сделали перерыв на праздники[51]. Снова начав работать в конце января, они добавили 24 новых статьи обвинения, надеясь, что это принесет плоды[52]. Большинство из этих статей были вариантами французских, некоторые из них были попытками связать воедино виновность французских и английских тамплиеров. В восьмой статье спрашивалось, были ли законы, навязанные прецептором Франции, замечены в Англии? Статьи 13-19 возвращались к потенциально значимому признанию, до сих пор не сделанному английскими тамплиерами: если и производились незаконные отпущения грехов, верили ли сами братья в них больше, чем в те, которые официально были сделаны священниками? И еще хуже, могли ли сановники ордена отпускать грехи за злостные преступления такие, как насилие над членами ордена или даже слугами. Или ещё хуже, могли ли миряне прощать братьев за такие смертные грехи, как симония или проявление жестокости по отношению к духовенству?
Таким образом, в церкви Св. Мартина в Ладгейте снова начались серии допросов. Тягостным для искателей признаний стали слова первого допрошенного, который детально описал каждую сцену из жизни ордена, настаивая на том, что все было честно и законно[53]. Были выслушаны восемнадцать человек, несколько из которых уже второй раз давали показания, но никто из них не подтвердил никакую вину, по крайней мере английских тамплиеров. Они мало или ничего не знали о тамплиерах из других стран. Под номером 19 показания давал, Вильям де ла Мор, великий магистр (Англии), принявший в орден много новых членов по всей Англии, он определенное время находился под стражей в лондонском Тауэре[54]. На этот раз его показания, к великому сожалению, не были записаны детально. Единственно, что сказано в рукописи, так это то, что он давал показания как и прежде: совершенно невинные. Еще пятнадцать тамплиеров заявляли о невиновности перед судом.
Неутомимые инквизиторы решили добавить ещё 5 статей к списку вопросов. Это настойчивое добавление все новых вопросов стало будущей практикой английских трибуналов. Два из них не имеют отношения ко всем тем, что были распространены в судах всех остальных стран: Каких тамплиеров Англии или в области Кентербери вы знаете? Почему заболели братья, похороненные в тайне[55]? Тридцать один тамплиер по нескольку раз представали перед судом, отвечая на эти вопросы. Первый, Филипп Мьюес, рыцарь ответил на ничем не угрожающие вопросы, страстно перечисляя всех, кого знал и видел на приемах в орден, но настаивал на том, что тамплиеров не хоронили тайно, наоборот, на похоронах всегда присутствовало много свидетелей у лондонского Тампля[56]. Последующие допрошенные в точности повторяли вышеприведенное мнение, даже тут точку зрения, что сто свидетелей присутствовало на похоронной церемонии одного тамплиера[57].
К июню следователи, должно быть, решили, что лишь вопрос о незаконном отпущении грехов может заставить тамплиеров признать виновность. 8 июня 1310 года заключенные вернулись в суд, чтобы ответить на определенные вопросы на счет того, какие слова использовал сановник, когда отпускал грехи братьям ордена[58]? Самый важный допрошенный, Вильям де ла Мор, как обычно, давал показания первым[59]. Он поклялся, что когда брат хотел исповедоваться, он признавал свои грехи, обнажал спину на собрании капитула, председательствующий бичевал его три раза, говоря правонарушителю, что тот должен молить Господа простить его и что он должен читать “Отче наш”. Он так же предупреждал провинившегося не повторять свой грех. Тем не менее, Вильям настаивал, что, как магистр, он никогда не говорил: “Я прощаю тебя во имя Отца и Духа и Святого Сына[60]”.
Казалось бы, что магистр здесь теологически ошибается, говоря, что те грехи, которые братия не могла исповедать из-за стыда или страха перед судом ордена, он, как магистр, в силу возложенных на него полномочий Господом и папой, прощал столько, сколько мог[61]. Ясно, что, зная этот факт, тамплиеры, заняли область, изначально предназначавшуюся только для посвященного духовенства, отпуская грехи людей, а не просто проступки перед орденом. Магистр не мог подразумевать, что братья будут считать себя полностью и законно оправданными, но некоторые так считали.
У третьего допрошенного была другая версия. Он был слугой ордена и клялся, что сановник ордена, на самом деле, отпускал членам ордена грехи, молясь Святой Троице, но этот же сановник впоследствии отправлял правонарушителя исповедоваться у священника[62]. Восемнадцатый допрошенный, священник, настаивал на том, что в книге (?) было написано, что сановники ордена могут прощать незамоленные грехи братьев, но “написанное было неверно [ falsum ][63]”.
Был приведен ряд других допрошенных, не являвшихся тамплиерами, некоторые из которых были людьми высокого ранга[64]. Первым был Генри Тенет Хибернус, он не приравнивался ни к какой должности или званию, кроме как frater. Тамплиер с таким же именем был выслушан на ирландском допросе. Он так же дал показания, что был заграницей[65]. Он сделал серьёзное заявление: “Магистр тамплиеров покинул крепость Тортоза и перешел на сторону сарацин, отвергая [христианскую] веру”. Он так же слышал за границей, что “Хьюго, магистр замка Пилигрима, принимал многих людей, отрицавших Христа, в рамках церемонии”. Он не смог ответить на более детальные вопросы. Генри настаивал на том, что, будучи на Кипре, он “видел нескольких тамплиеров, не верящих в таинства”. Он дал информацию, по которой тамплиеры на Кипре “имели защиту в виде бронзовой или золотой головы, отвечающей на любые вопросы”. Он не верил в то, что тамплиеры поклонялись идолам, исключая двух тамплиеров-преступников, упомянутых ранее.
Следующий допрошенный, чиновник Йорка, поклялся, что тамплиеры поклонялись идолу в форме теленка на своих встречах[66]. Лорд Джон Эйре, виконт Йорка, представил до селе не виданную форму греховности[67]. Ему показали постыдную книгу тамплиерского прецептора Весдола, а её содержание оказалось еретическим[68]: “ Христос не был сыном Господним, не был рожден девственницей, а был зачат Марией и Иосифом и, таким образом, был рожден, как все. Христос был лжепророком и не спасителем человечества, а был распят за свои грехи”. Любой, кто знаком со стандартным списком статей обвинения, поймет, что эти показания слово в слово повторяют папские заявления. Это даже не пахнет претензией на оригинальность.
Другой допрошенный из Йорка, священник, рассказал историю о тамплиере, которого уже не было в живых. Он исповедовался местному священнику, члену Августинского ордена, что на церемонии принятия в орден, он отвергал Христа и плевал на крест, используя те же слова, что и в оригинальном обвинении, с которым безупречно были ознакомлены следователи. Идолопоклонничество имело место на церемонии и, как один из братьев сказал ему, тамплиерам разрешалось заниматься сексом друг с другом[69]. Францисканец[70] выступал следующим и сказал, что капеллан тамплиеров поклонялся скорее дьяволу, чем Господу, а так же стоял спиной к алтарю, лицом на запад, а не наоборот. Он рассказывал и другие сказки про ненадлежащую церковную службу, которая мнимо велась в епархии Йорка двадцать лет назад. Второй францисканец повторил рассказ о священнике, молящем дьявола, а не Творца[71]. Последний францисканец рассказал беспочвенную историю про мальчика, видевшего, что новый член ордена отвергал Христа на церемонии посвящения. Парень, якобы, пришел к отцу-тамплиеру и сказал, что не хотел вступать в орден после увиденного, после чего отец, якобы убил сына[72].
Письменные показания, взятые во Франции, в епархии Бельв, относятся к некоему Роберту де Сен-Жуй, вступившему в орден в Англии. Он предстал перед судом[73]. Давая показания, он клялся, что отречение Христа и плевки на крест имели место при его принятии в орден. Он так же утверждал, что все братья могли снимать с людей отлучение от церкви.
Рыцарь серьезно поклялся в том, что “ его дед вступил в орден Храма крепким, закончив с собаками и птицами (соколами), но умер через три дня”. Допрошенный связывает смерть родственника с тем, что тот отказался выполнять какие-либо противоправные действия[74]. Тем не менее, я считаю, что в связи с тогдашним уровнем развития медицины, бесчисленное количество причин может обусловить эту смерть.
Вызывающие показания Жоффруа де Гонневиля, взятые в Париже в 1307 году, были представлены на рассмотрение[75]. Он был рыцарем, прецептором Aквитании. и Пуату, и вступил в орден в Лондоне 28 лет назад, что послужило законной причиной для следователей произвести допрос. Он избежал многих незаконных деяний, возможно, так как его отец был “знаком” с королем Англии. Его дядя и другие гости, не входившие в орден, говорили, что присутствовали на церемонии посвящения. Интересно, что этот допрошенный клялся, что однажды говорил с королем Франции и приором Госпитальеров, который перечислял королю всех тамплиеров, совершивших проступки. Король предложил Гонневилю устроить его уход из ордена безо всяческих объяснений, но Жоффруа решил, что раз многие тамплиеры верят в него, и он находится в хороших отношениях с руководством ордена, то нужно остаться тамплиером. Когда его спросили про появление необычного тройственного отречения от Христа и плевки на распятие, то он дал четыре возможные версии как это произошло. Это могло быть инициировано магистром, который находился в плену у султана. Или это была заготовленная идея магистра Процелини [Ронселин де Фо]. Это была часть убеждений Тома Берара, одно время магистра ордена. И, наконец, “это появилось в память св. Петре, который трижды отрицал Христа”[76].
Возвращаясь к допрошенным, не входившим в орден; августинец настаивал на том, что тамплиер сказал ему, что “после смерти, души в человеке остается не больше, чем в собаке”[77]. Викарий местной церкви рассказал запутанную историю пятнадцатилетней давности, что, когда он был слугой, то видел тамплиера, убивающего мальчишку, который тайно пробрался на капитул ордена и стащил один из тамплиерских поясов. Когда мальчик отдал пояс тамплиеру, тот выхватил меч и убил парня[78]. Это, конечно же, были самые обыкновенные россказни, так как не было предложено ни одного подкрепляющего доказательства.
Кармелит, выступающий далее[79], утверждал, что слышал от сельского викария, что необходим священник в орден тамплиеров, который бы не пропускал некоторые слова, во время проведения мессы.
Показания следующих людей таинственным образом обрываются словами: ”. . . они давали те же показания, что были прежде”[80], во что слабо верится, если учесть тот факт, что все предыдущие показания кардинально отличались.
Следующий допрошенный, францисканец из Лондона, рассказал ещё одну необычную историю на лондонском процессе[81]. Он слышал от какой-то женщины по имени Какокака (Cacocaca) (имя с яркими копрологическими нотками), которая жила в Лондоне и тайно получила возможность пробраться на ночной капитул, что тамплиеры тайно ходят в комнату соседнего здания.
Они открыли небольшой шкаф и достали оттуда фигурку с бриллиантовыми глазами и распятием . .. Они встали позади фигурки с крестом . . . и дали её магистру, который поцеловал фигурку в задний проход. После этого все делали то же самое.
Затем все начали трижды плевать на крест. Один из них сказал: ”Я был безнравственным человеком в мирской жизни, поэтому я пришел в орден, чтобы спасти душу…”. Он отказался совершать этот ритуал, считая его хуже всех грехов своей мирской жизни. Так как он утверждал, чтобы его отказ услышали, “его поместили в глубокое отверстие (ров или колодец) в середине дома и закрыли там. Во время заточения он был изнасилован тамплиерами”. К сожалению, нам не известно, чем закончилась эта ужасная история[82].
Приходской священник затем добавил кое-что к печальной череде рассказов о злодеяниях[83]. Он поведал историю о тайных церемониях приема в орден, несчастных новичках, якобы, подверженных непристойным деяниям и смертельным угрозам (те, кто не подчинялся), о существовании секретной рукописи, предположительно устава, которую видели только тамплиеры.
Последний допрошенный[84], не относящийся к тамплиерам, францисканец, разговаривал, якобы, с пожилым человеком, который покинул орден, а позже вернулся. Под страхом смерти он направился в Римскую курию в мирском обличии и говорил там с папским исповедником. Тамплиер подтвердил, что в английских домах ордена было четыре идола. Встревоженный тамплиер сомнительно утверждал, что нынешний магистр ордена, Вильям де ла Мор “ принес ордену в Англии большой урон, заимев большой rotulus (манускрипт). . ., в котором были указаны все нечестивые ритуалы и поклонения[85]. Следующей капле мистики способствовала другая история про тамплиера, долго тосковавшего. Когда его спросили, о чем он грустит, он ответил: ”Вы видите только нашу внешнюю, но не внутреннюю сторону . . .” Вышеупомянутый разговорчивый францисканец добавил информацию, по которой безымянный тамплиер покинул орден, чтобы стать султанским сенешалем уже в следующий битве, хотя, будучи тамплиером, был на стороне короля в борьбе с неверными.
Теперь, когда слушания в Лондоне были закончены, инквизиторы перебрались в Линкольн, а затем в Йорк. Wilkins описывает допросы Ирландии и Шотландии[86]. В конечном счете, бесконечные допросы, возможно, включали пытки, приведшие к раскаянию трех тамплиеров в 1311 году[87].
Какое заключение можно сделать из массы противоречивой информации о лондонском процессе 1309-1310 гг.? Члены ордена не признались ни в чем особо важном, исключая только путаницу с правом магистра исповедовать братию храмовников. Обращая внимание на принципиальные вопросы: отречение от Христа, плевки на крест, отрицание спасения Христа, можно понять, что допрошенные не признались по сути ни в чем[88]. Кажется очевидным, что везде были свои порядки: некоторые посвящения были публичными, некоторые − нет, некоторые посвящения или капитулы проводились ночью или на рассвете, другие же − днем. Показания английских тамплиеров такие же, как и на Кипре, должны были быть приняты с презумпцией невиновности, так как после исповедования и понесения наказания всех освободят.
Показания людей, не входивших в орден, гораздо сложнее, а иногда просто невозможно, оценить. Этих людей разыскивали и выбирали инквизиторы, поэтому они не считались добросовестными свидетелями. Первая группа, выслушанная в 1309, давала разные показания: многие не указали никакой вины, некоторые рассказывали смутные истории о сексуальных беспорядках. С точки зрения инквизиторов, их показания не содержали никакой полезной информации, а лишь слухи.
Показания свидетелей в 1310 году были определенно более серьёзными. Инквизиторы на этот раз имели показания, включающие существование нескольких различных идолов, веру в еретические идеи имеющие отношение к Христу и Деве Марии, гомосексуализм, поклонение дьяволу и другие. По непонятным причинам, францисканцы давали самые неприятные для ордена показания. Длинная череда расспросов о злодеяниях, как мне кажется, привела к нехватке доверия. Люди, свидетельствующие о серьезных проступках, больше не появлялись на допросах. Было ли у ордена сколько-либо идолов или дьявольских образов, но хотя бы один должен был быть найден при осмотре владений храмовников. Нигде во Франции, Италии, Испании или Англии не было найдено ничего подобного. Самый правдоподобный взгляд на лондонские слушанья заключается в том, что без использования пыток от самих тамплиеров нельзя было получить признательных показаний. Темнее менее можно было найти мирян или представителей других религиозных орденов, которые дали бы ложные, но анти-тамплиерские показания, основанных, в основном, на самых неубедительных доказательствах. Мы скорее получим “правдивые” показания людей, но все, что говорят люди, не входившие в орден, не заслуживает доверия и основано на мифах или небылицах.
[1] О основании ордена см. Malcolm Barber, 'Origins of the Order of the Temple', Studia Monastica, XII, 1970, стр. 220-239 и P. Cousin, 'Les debuts de 1'oidre des Templiers et Saint Bernard', Melanges Saint Bernard, Dijon, 1953, стр. 41-52. Все авторы основываются на Гийоме Тирском, Historia rerum inpartibus transmarinis gestarum, ed. R.B.C. Huygens, as Guillaume de Tyr, Chronique, Turnhout: Brepols, 1986, том I, стр. 553-4; перевод A.C. Krey, A History of Deeds done beyond the Sea, Columbia University Press, N.Y., 1943, том I, стр. 524.
[2] Устав ордена существует в латинском варианте, опубликованном Henri de Curzon, La Regle du Temple, Paris:Hachette, 1888, и во французском варианте, датированном 1154 годом, ed. Laurent Dailliez, Les Templiers et les Regies de I'Ordre du Temple, Париж: Pierre Belfond, 1972.
[3] Dailliez, Les Templiers et les Regies, стр. 40. Самыми важными делегатами были: Матвей, епикоп Альбано и папский посол, несколько других французских прелатов, и множество главных аббатов, включая Бернара Клервосского, хотя это спорный факт, так как есть версия, что он не был представлен там из-за болезни.
[7] Большинство из написанного о тамплиерах в Англии не точно, особенно работы, написанные масонами. Одна из вполне достоверных работ принадлежит Beatrice Lees, ed.. Records of the Templars in England in the Twelfth Century: The Inquest of 1185, with illustrative Charters and Documents, Records of the Social and Economic History of England and Wales, том. XI, Лондон: 1935.
[8] O финансовой деятельности тамплиеров см. Leopold Delisle, Mimoire sur les operations financiered des Templiers, Paris, 1889, reprint Slatkine-Megariotis, Женева, 1975, и L.L. Borelli de Series, Recherches sur divers services publics du XIIIe au XVIIe siecle, Париж, 1909, и Jutes Piquet, Les Templiers: etude de lews operations financieres, Париж, 1939.
[9] Dennis Seward, The Monks of War, Лондон: Methuen, 1972, стр. 71-87.
[10] О тевтонских рыцарях особенно после их поражения под Танненбергом в 1410, см. Michael Burleigh, Prussian Society and the German Order, Cambridge: Cambridge University Press, 1984, и их ранний период, стр. 1-9.
[11] Anthony Luttriell, The Hospitallers in Cyprus, Rhodes, Greece, and the West 1291-1440, Лондон: Variorum Reprints, 1978, I, стр. 278-287.
[12 Инквизиция не функционировала в Англии, и пытки не использовались английским законом.
[13] Хочу поблагодарить Александру Павловскую за помощь в подготовке этой статьи.
[15] Georges Lizerand, Le dossier de I'affaire du Temple, Париж: Hachette, 1910, reprint Париж: Societe d'edition 'Les Belles Lettres', 1964, p. iii, и см. Буллу Климента V Faciens misericordiam, в Regestum Clemenlis papae V, Рим: O.S.B., 1885-1892, nos. 3402-3415.
[16] Все эти допросы, обвинения и слухи см. Malcolm Barber. The Trial of the Templars, Cambridge: Cambridge University Press, 1978, стр. 50, et passim.
[20] Полный список обвинений, использованных вне Англии можно найти в моей книге The Trial of the Templars in the Papal State and the Abruzzi, Citta del Vaticano: Biblioteca Apostolica Vaticana, 1982, стр. 74-84, а английский перевод у Malcolm Barber, Trial, стр. 248-252.
[25] Основной тексты английских, шотландских и ирландских допросов - D. Wilkins, Concilia Uagnae Sritanniae et Hiberniae, AD. 446-1728, том. II, стр 328-401. Первоначальный набор обвинений есть на стр.331-332. Все последующие ссылки на Wilkins, том II. Так как показания занимают примерно более одной или двух страниц, то лишь примеры цитат без ссылок можно найти на этих страницах. См. так же Clarence Perkins, “The Trial of the Knights Templars in England”, English Historical Review, XXIV, 1909, стр. 432-47, и его неопубликованные тезисы. Harvard University, 1908.
